Карма

Карма

Что общего может быть у канадской писательницы с украинскими корнями и пятнадцатилетней девочки-подростка, дочери сикха и внучки брахмана? Ответ – первое путешествие в Индию. Как ни странно. 

Главную героиню глубоко лирического романа «Карма» (в Канаде его вообще назвали «романом в стихах») отец называет Дживой, мать – Майей. 

«В свидетельстве о рождении я записана как Джива. На санскрите это слово означает «душа». Но когда мы вдвоем, мама зовет меня Майя – «иллюзия», «изменчивость». Это слово тоже из санскрита.»

Она стала плодом большой любви представителей двух очень разных культур. Хитросплетения этнико-религиозных конфликтов в Индии сложны для понимания человеком со стороны. Почему родители Лилы дали согласие на свадьбу дочери с сикхом, но сразу после этого она для них умерла, почему молодожены не могли отправиться жить к родителям Амара из-за того, что свекровь сгноила бы невестку-иноверца, и почему самостоятельная жизнь была бы оскорблением родителей?

Это такая малая часть всего, что наталкивает на размышления и поиски ответов. Что же это за страна такая Индия, что от тоски по ней можно сойти с ума и лишиться желания жить? 

Майя, или Джива, рождается уже когда родители сбежали от гнева родственников в Канаду. Она вырастает в западной цивилизации, только носит сари и знает имена очень многих индуистских богов, а еще почему ее отец никогда не снимает тюрбан. Ее родители разрезаны пополам по-живому между Индией и Канадой и между сикхизмом и индуизмом. Майя-Джива наследует от них это даже не раздвоение, а растроение личности. Кто она? Какой мир для нее родной? 

Добровольный уход из жизни матери выводит эти вопросы на поверхность. Она летит с отцом в Индии развеять прах над родной землей.

«Милая Майя, очень трудно жить не в той стране, где ты родилась. Очень трудно вернуться домой.»

Совсем свежие переживания из-за ссоры с подругой и одноклассником, из-за любви и предательства перестают быть различимыми, доносятся откуда-то из глубины сознания. Она летит на родину, которой никогда не видела, дочь двух культур, в момент яростного тектонического разлома между ними.

Первая поездка по Индии автора Кэти Остлер пришлась именно на 1984 год, на время убийства Индиры Ганди. Она вспоминает, что успела погрузиться в жизнь индийской провинции, полюбить  атмосферу многовековой незыблемости традиционного уклада жизни. В ее сознании начали мелькать образы будущей «Кармы»: пасторальные картинки пробуждения подростковых чувств. И тут произошло покушение на дочь Ганди, и жажда мести смешалась со слепой яростью и жестокостью. Они дали старт страшной резне, правда о которой погрязла в стыде и отказе признавать собственную низость.

«Нам никогда не простят этого, – говорит бапу. – Того, что сами же напридумывали.»

Потрясение, которое пережила Кэти Остлер как представитель западной цивилизации от знакомства с оборотной стороны древней и мудрой цивилизации, от сокрушительного варварства и ослепляющего зверства, отражено в переживаниях Майи и усилено ощущение ее причастности к распре по происхождению: по крови она это они – и сикх, и индус. 

«Я была ребенком. Когда-то в Эльсиноре. А теперь я древняя старуха. Я видела то, чего не должен видеть ни один ребенок. Я видела, как взрослые превращают землю в ад.»

И тут автор ведет героиню своим же путем, только вспять – не от красочного умиротворения провинции в ад охваченного беспорядками крупного города, а наоборот выводит ее из Нью-Дели и прячет вглубь страны. Здесь острая душевная боль проводит Майю через донный мир ее родины (в духе всего, что вы хотели знать о дикости их нравов), но находит выход в привязанности и нежности к юноше Сандипу, готовому пожертвовать своей жизнью, чтобы вернуть к жизни окаменевшую от горя Майю. Имея дело с индийскими эмоциональностью и темпераментами, можно быть уверенными, что это не высокопарные слова, а предельно точное описание сюжета.

«Жизнь – это иллюзия, – читаю я вслух. – И смерть, оказывается, тоже. Что же тогда настоящее? Что остается, когда нас больше нет? Остаются две вещи: Любовь и Прощение.»

Только спустя двадцать пять лет после того памятного путешествия по Индии Кэти Остлер решилась вернуться к своим переживаниям. Так появились Майя, ее родители и Сандип. Роман написан поэтичным языком, голоса рассказчиков меняются от части к части, временами слово берут духи и воспоминания. Лирическое полотно разматывается, словно редкой красоты сари, почти мгновенно парализуя читателя, подчиняя своему ритму и своему настроению. Все это бережно сохранено в переводе Дмитрия Карельского, уже отмеченного высокой наградой в области художественного перевода – премией «Мастер». Совершенно заслуженно: воссоздать такое полифоническое, пестрое и изысканное произведение – ювелирная работа. 

Описываемые в «Карме» события и изображенный в ней мир непривычны и экзотичны. Они лишают читателя покоя и побуждают искать ответ на вопрос: что же есть карма? Только ли причинно-следственный закон, выходящий за пределы одной человеческой жизни? Уловка для объяснения обстоятельств, в которых ты оказываешься? Или способ взять судьбу в собственные руки и ответственность за будущее на себя?

Карма / Кэти Остлер; пер. Дмитрия Карельского. — М.: Розовый жираф, 2017. — 456с.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *